Стихи. - ...

Невыносима смерть во всей красе.
Как будто вовсе не бывает чуда.
Волки уходят утром, по росе.
Нелепо умирают только люди.

Неправда то, что горе молчаливо:
Оно кричит, визжит и топает ногами.
И то, что Смерть - то вовсе не красиво.
И то, что рухнуло - не возвратить годами.

Не знаю точно: быль это иль небыль -
Я слышу крики:"Мамочка родная!"
И ты лежишь, уже не видя неба,
Так некрасиво руки выгибая...
***
Переживи всех.
Переживи вновь,
Словно они - снег,
Пляшущий снег снов.

Переживи углы.
Переживи углом.
Перевяжи узлы
Между добром и злом.

Но переживи миг.
И переживи век.
Переживи крик.
Переживи смех.

Переживи стих.

Переживи всех.

И.Бродский
***
Обманите меня... нa совсем, навсегда...

Чтоб не думать зачем, чтоб не помнить когда...

Чтоб поверить обману свободно, без дум,

Чтоб за кем-то идти в темноте наобум...
И не знать, кто пришел, кто глаза завязал,
Кто ведет лабиринтом неведомых зал,
Чье дыханье порою горит на щеке,

Кто сжимает мне руку так крепко в руке...
А очнувшись, увидеть лишь ночь и туман...
Обманите и сами поверьте в обман.

М. Волошин
***
ПАМЯТНИК
Поставим памятник
в конце длинной городской улицы
или в центре широкой городской площади,
памятник,
который впишется в любой ансамбль,
потому что он будет
немного конструктивен и очень реалистичен.
Поставим памятник,
который никому не помешает.

У подножия пьедестала
мы разобьем клумбу,
а если позволят отцы города, —
небольшой сквер,
и наши дети
будут жмуриться на толстое
оранжевое солнце,
принимая фигуру на пьедестале
за признанного мыслителя,
композитора
или генерала.

У подножия пьедестала — ручаюсь —
каждое утро будут появляться
цветы.
Поставим памятник,
который никому не помешает.
Даже шоферы
будут любоваться его величественным силуэтом.
В сквере
будут устраиваться свидания.
Поставим памятник,
мимо которого мы будем спешить на работу,
около которого
будут фотографироваться иностранцы.
Ночью мы подсветим его снизу прожекторами.

Поставим памятник лжи.

Бродский.
***
Я всегда твердил, что судьба - игра,
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако - сильно.

Я считал, что лес - только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке - ужас пола.
Что любовь как акт лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли, и дням грядущим
я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.
***
Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, --

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Бродский.
***
"То, что дозволено Юпитеру,
не дозволено быку..."

Каждый пред Богом
наг.
Жалок,
наг
и убог.
В каждой музыке
Бах,
В каждом из нас
Бог.
Ибо вечность --
богам.
Бренность --
удел быков...
Богово станет
нам
Сумерками богов.
И надо небом
рискнуть,
И, может быть,
невпопад
Еще не раз нас
распнут
И скажут потом:
распад.
И мы
завоем
от ран.
Потом
взалкаем даров...
У каждого свой
храм.
И каждому свой
гроб.
Юродствуй,
воруй,
молись!
Будь одинок,
как перст!..
...Словно быкам --
хлыст,
вечен богам
крест.
***
Самоубийца.
Ну,застрелюсь...И это очень просто:
Нажать курок,и выстрел прогремит,
И пуля виноградиной-наростом
Застрянет там,где позвонок торчит,
Поддерживая плечи - для хламид.
А дальше - что?..Поволокут меня
В плетущемся над головами гробе
И,молоткои отрывисто звеня,
Придавят крышку,чтоб в сырой утробе
Счастливого я дожидался дня...
И не заметят,как,быть может,гвозди
Концами в сонную вопьются плоть
Ведь вскоре все равно под череп грозди
Червей забьются и начнут полоть
То,чем я мыслил,что мне дал Господь.
Но в светопреставление,в Страшный Суд
Язычник,я не верю,есть же радий...
Почию и услышу разве зуд
В лиловой прогнивающей громаде,
Чьи соки жесткие жуки сосут.
А если вдруг распорет чрево врач,
Вскрывая кучу - цвета кофе - слизи,
Как вымокший заматерелый грач
Я - я не я - мечтая о сюрпризе
Разбухший вывалю кишок калач.
И,чуя приступ тошноты от вони,
Свивающей дыхание в спираль,
Мой эскулап едва-едва затронет
Пинцетом,выскобленным,как хрусталь
Зубов необлупившихся эмаль.
И вновь,теперь уже как падаль,
Вновь распотрошенного и с липкой течкой
Бруснично-бурой сукровицы,
Бровь задавшего разорванной уздечкой,
Швырнут меня - обиду стерла кровь.
И ты,ты думаешь,о нем вздыхая,
Что я приставлю дуло - я - к виску...
О,безвозвратная,о,дорогая...
Часы спешат,диктуя жизнь - ку-ку...
А пальцы,корчась,тянутся к курку.
***